Лебединое озеро

Фельетончик.

Города как люди. Каждый имеет свое неповторимое лицо, свой ярко выраженный  характер. Многие, кроме имени, имеют еще и кликуху:  Ростов – «папа», Одесса – «мама»,  Тюмень – «столица деревень», Воронеж – «хрен догонишь»…  И живут города в своем макро – социуме, называемом страною Россией  подобно людям  в коммунальной квартире. Подчиняясь тем же законам психологии и социологии.  Недаром западные ученые, сорок лет тому назад открывшие новую науку – этологию, которая переносит законы поведения животных на человеческое общество, теперь пошли в своей экстраполяции дальше, и от закономерности поведения вожака стаи гамадрилов теперь запросто переходят к поведению целых стран и народов.
Города  как люди.  Они соперничают, ссорятся, мирятся, объединяются в группы, одалживают друг у друга денег и не отдают… Завидуют, интригуют, одним словом, живут  по человеческим законам.  Можно даже запросто пьесы такие писать характерные, где персонажами на манер олимпийских богов, были бы  и  Москва, и Питер, и Нижний Новгород, и Тверь с Калининградом.  И драматургу не особо пришлось бы напрягаться, чтобы  выписать такому аллегорическому персонажу правдивый характер, чтобы даже самый привередливый Станиславский с капризным Немировичем-Данченко не затопали бы ногами и не закричали бы: «не верим».
Понятно, Москва была бы тут выведена в образе вальяжного хамоватого барина с золотою цепью на шее, Питер в образе того  самого  трамвайного интеллигента, что обязательно в пенсне и в шляпе, Екатеринбург в образе простоватого работяги, Одесса – понятно в образе кого… И так далее.
Но с некоторых пор, в нашей комуналке городов и народов все перемешалось. И отчасти законы этой территории совместного проживания наших персонажей стали смахивать на законы тюремной камеры. Время, наверное, такое.  А в камере, кому больше всех достается?  Правильно! Интеллигенту в шляпе.
Тем, кто изучал психологию, хоть по Леонтьеву, хоть по Гурджиеву, известно, что в любой компании есть роль, называемая «дежурный чудак». Ему обычно подкладывают спичечный коробок, когда он на стул садится, его разыгрывают по телефону, на него сваливают все грехи…  И на эту роль обычно лучше всех годится опять же тот самый интеллигент, который в шляпе и пенсне.  «Кто мои сигареты с тумбочки украл?» – грозно  вращая глазами, вопрашает пахан.  «Это Прохфессор  стибрил», - подобострастно хихикая отвечают «папе» добрые соседи,  зная, и что сигарет там не лежало, и что интеллигент из некурящих… 
Так и с кликухой «криминальной столицы».  Взяли, да и прилепили ее профессору в очках.  Хотя из него такой же уголовник, как из  Березовского Аполлон Бельведерский.
Однако, вальяжному барину с золотою цепью на шее так надо.  Это ж он сам «сигареты стибривши»…
Объяснить это с точки зрения простой психологии – нетрудно. Дело в самом простом – в зависти. Нету у вальяжного барина породы. Нету у него культуры врожденной. Вот и неймется ему. Хочется в чем-то все время «прохфессора» то унизить, то притеснить.    То же самое, кстати говоря, наблюдалось  в отношениях «Старого света» с «Новым», то есть Америки и Европы.
Богатая Америка  столько раз щелкала Европу по носу, что и не сосчитаешь. Вот и «белокаменная», только тогда, наверное, успокоится, когда подобно Штатам, что по камешкам вывезли из Англии Лондонский мост, купит на вывоз Эрмитаж с Кунсткамерой… Денег  на это достанет. Равно как и ума.
А пока на Балчуге  из зависти  к нашему  Медному всаднику поставили глистоподобное чудище, со штурвалом в рахитичных дланях. Однако, навряд родится  такой Пушкин, которому захочется воспеть творенье Церетели, даже если муза явится ему в виде двух ребят из Газпрома с коробкой из под ксерокса в руках.
И покуда зависти неймется, будут интеллигента ставить возле карточного стола на одной ноге, как пастора Шлага из «Семнадцати мгновений весны», издевательски называя его «криминалом».