Лебединое озеро

КОМИТЕТ 300
 
  Роман из жизни городских голубей

(главы) 

  Мысли:
 
  Вообще, обитателям Города на Реке жутко НЕ СВЕЗЛО с начальством. И невезение это началось именно 300 лет тому назад, когда долговязый сынок московской боярыни Наташки, настолько возлюбил голландские табачок и прикиды, что решился перетащить поближе к вожделенному иностранному шмотью все свое около-жизненное пространство вместе с прислугой, дворовыми людишками, армией и всем народом заодно. И вот привел долговязый на границу с турмалаями все свое подворье... и практически всех людишек своих вовлек в возлюбленное им дело - тусования с фирмачами, при котором можно перманентно совершать блаженно приятное - менять российские пеньку с дегтем на предметы заграничного соц-культ-быта - джинсуру, диски аглицких поп-звезд и все то, что в чуткой к западным вибрациям душе вызывает самые тонкие и высокие эмпирейности.
  Один наш журналист - земляк, тот что всегда мелькал на экране в кожаной комиссаровой тужурке, ныне конелюб и думский депутат, как то сказал про долговязого буквально следующее - это как же надо было ненавидеть свой народ, чтобы Город построить на гнилом болоте, где в году солнечных дней без дождя меньше чем критических дней в календаре у среднестатистической россиянки.
  Так что - попали горожане.
  А новое начальство от прежнего отличалось... только в худшую сторону. Потому как унаследовав, в виде так называемых традиций, любовь к иностранцу, как к носителю зеленых башлей и источнику заграничных соц-культ- радостей - как то - джинсуры, дисков, сигареток и жувачки, новое начальство сильно не дотягивало до прежнего в культуре... Долговязый то по голландски без толмача ботал... Да без калькулятора КАССИО - счет знал - сколько пеньки да дегтя глупому турмалаю за ношеный левис давать. А нынешние - те только с переводчиком. Да и в счете - не шибко научены.
 
  Маленький корабел
 
  Городу на Реке не свезло и тогда, когда Правительство Лукича (как про это написано на вокзале) "село и уехало в Москву" От себя добавим - и правильно сделало! Были бы бабки были - мы бы тоже сели и уехали давно...
  И когда оно - правительство Лукича уехало, и фарцовка переместилась в Белокаменную, куда с охапками ношенной джинсуры за картинами и керосином тут же поехал личный друг Лукича и Леонида Ильича американский миллионер Хамсон, Город на Реке сильно захирел.
  Жизнь Города еще слегка теплилась на так называемой Галере... Но и ее желтые стены осыпались и ветшали. А вместе с Галерой, где еще происходил какой то первичный ПЕРВОРОДНЫЙ процесс (для которого и рубилось окно в Европу - то есть, как писал в своей книжке один кореш - процесс обмена подержанного левиса на бабушкину иконку), ветшали и осыпались стены покинутых начальством дворцов и никому теперь не нужных музеев. Но о музеях будем говорить отдельно!
  А пока - про маленького корабела.
  Он был тоже из ИХ фамилии.
  И с генами ему передалась любовь к кораблям. Помните, как там у автора Луки Мудищева было про те героические времена? - посылаю сто рублев на постройку кораблев...
  Вобщем, маленький корабел, получив Город на Реке в свое правление, правильно усек, что коли всю фарцовку взяло в руки Московское начальство - здесь на берегах Реки ловить нечего, а чтобы совсем не загнуться с голодухи, решил маленький корабел строить в Городе военные пароходы - броненосцы и потаенные подводные суда... Потому как весь доход от фарцовки - вожделенные сигаретки винстон, бутылочки джонни волкер и левисовая джинсура - распределялись теперь в Кремле и на Старой площади... А исть то надо!
  И надо отдать Маленькому Корабелу должное - он Город спас.
  В бывших дворцах и музеях понаставили кульманов, куда понасажали инженеров - чертить шпангоуты броненосцев и обводы ракето-торпед... Из области нагнали в общаги толпы юных скобарей, пихнув в их белобрысые головы морковку - мечту о комнатухе в коммуналке и заветном штампе о ПОСТОЯННОЙ прописке... И настали годы относительно сносной жизни, когда в Городе на Реке был один сорт колбасы и в магазинах многочисленным белокурым скобарям - вечным соискателям штампа о ПОСТОЯННОЙ прописке давали мутные бутыли по ноль-восемь с фиолетовым вином системы АГДАМ...
  Маленький корабел спас Город на Реке от неизбежного вымирания.
  А те, что пришли позже... Но об этом - потом.
 
  Мысли
 
  В политологических умах живет упорный миф о неком комитете 300, который якобы реально и правит всем этим миром.
  Сидят, якобы, все эти члены потаенно-секретного комитета 300 на своих виллах - кто в Лос-Анжелосе, кто в Довилле или Ницце на Кот -д-Азюр... и по спутниковым телефонам дергают за веревочки всех этих марионеток - премьеров и президентов, сами оставаясь в тени и ... НЕ ПОДСТАВЛЯЯСЬ... А вечные ценности в виде шампанского в джакузи и девочек-припевочек для массажа шишечки - всегда при них.
  Но как бы и что бы ни болтали про комитет 300, в реальности ТРЕХСОТЛЕТИЯ Города на Реке нынче никто не сомневается. И в утилитарном духе нынешнего меркантилизма и практичности - выжать из этой трехсотки максимум личной прибыли - стало для начальства Города на Реке перманентным девизом года и дня. Как у знаменитого Васи с Галеры - ни дня без обменянной на джинсы иконки, ни дня без ужина в Садко и ни дня без минета - так и у нынешнего начальства - идеей фикс стал девиз - МАКСИМАЛЬНО ВЫЖАТЬ ИЗ ЦИФРЫ 300.
 
 
 
  Петрович Малой
 
  Когда Город на Реке на некоторое время (по средневековому закону о победителе) отдали на разграбление пьяным матросам, Музею сильно досталось.
  Впрочем, сильно досталось не только Музею... Ежели кто из пытливого читателя все еще ходит порой в городскую Филармонию, пусть обратит внимание на малые хрустальные люстры в боковых проемах Большого зала бывшего там некогда дворянского собрания. Этих люстр осталось ровно шесть - по три с каждого боку. А было ... В каждом проеме было - и всего - сорок восемь штук... Зато в квартирах бывшей пьяной матросни, что выбилась в начальство - появились хрустальные люстры из буржуйского клуба. Большие то люстры -те что из под сводов зала - никак не утащить, а из проемов - те в самый раз. Чего мы прицепились к этим люстрам, тогда, когда из Музея к примеру, матрос Железняков Рембрандта и Хаальса упер на сумму в тысячу тысяч раз превосходящую все эти хрусталины? Да потому, что тут в зале Филармонии можно по аналогии наглядно проследить - СКОЛЬКО УПЕРЛИ! Как на наглядном графике из учебника....И экстраполировать все это хоть бы и на Музей.
  А присматривать за жалкими останками Музея при Маленьком корабеле - был поставлен Петрович старший. А когда он почил так сказать в бозе, присматривать за Музеем стал Петрович Малой.
  Малой всегда носил шарфик поверх пиджака. Непосвященные думали, что он, снимая пальто так задумался о судьбах КЮЛЬТЮРЫ и ЭСКЮЙСТВА, что просто позабыл в рассеянности этот шарфик снять... Но это не совсем так.
  В шарфике заложен был большой потаенный смысл!
  И главный Вождь с Баскова переулка - как то даже позволил себе по поводу этого шарфика пройтись... Мол, видел я подобное. (и сказал - где видел!) Но подобные высказывания позволены далеко не всем...
 
  Про дипломы и про разделение ролей.
 
  До Гунявого Городом на Реке руководил Прохфессор.
  Прохфессор был, правду сказать - с маленьким изъяном - происходил не то из Душанбе, не то из Ашхабада, а в коридорах Альмы Матер, где дух снобизма по напряженности зашкаливал за означенные Вильямом Теккереем красные черточки, это что то да значило. Но тем не менее, хоть и из Самарканда - но Прохфессор был все же человеком образованным, чего про Гунявого никак сказать было нельзя.
  Ни при каких обстоятельствах.
  И случись бы Гунявому руководить не Городом на Реке, а скажем, панк-группой Секс-Пистольз, то полное ЗЕРО в графе ЭДЬЮКЕЙШН было бы ему на точное и верное повышение рейтинга по имиджу... Но Гунявый не руководил панк-группой... Он руководил Городом на Реке. А Город претендовал на культуру.
  Но вообще, какое то образование у Гунявого все таки было. Однако само название Заведения, которое выдавало ему диплом было настолько неприличным, что приближенным и дворне велели лишний раз его не поминать. Тем более, что в названии Заведения фигурировало слово, определявшее саму ценность диплома как такового. Ведь кому из номенклатурных людишек не приводилось в свое время изучать замечательных биографий выдающихся деятелей эпохи строительства развитого ИЗМА!? И кто не помнит, как лучший друган Генсека - КУ (Кыстынтин Устинович) - тот что когда оба кореша правили виноградной республикой - бегал Генсеку за портвейном (за что потом и был обозначен преемником) - кончил в этой самой республике республиканский пед... Заочно. И кто из тех, кто читал выдающуюся биографию, всерьез представлял себе, что КУ ходил на экзамены и их там сдавал? Это в ранге то кореша и виночерпия Второго секретаря республиканского ЦК!
  Так и с дипломом Гунявого...
  А чего ради мы так долго зациклились на образовании нашего героя?
  И чего ради перед этим поминали Петровича Малого?
  А потому как одному деятелю в Белокаменной пришла как то идея, достойная героинь Гоголевской женитьбы... Разделить должность начальника Города на Реке на две половинки и сделать Гунявого всех умывальников начальником и всех мочалок командиром, а Петровича Малого с полотенцем на шее - начальником ГЛАВНОГО процесса фарцевания и охмурения инвесторов, потому как Петрович Малой умеет по ихнему - по голландски ботать не хуже царского толмача, и заветное слово ИН-ВЕС-ТИ-ЦИИ произносит с первого захода, не спотыкаясь.
  А эти самые голландские (и немецкие) ИН-ВЕС-ТИ-ЦИИ с давних времен стали в доме городского начальства чем то вроде идеи фикс... Особенно в канун готовящегося 300 - летия и грядущих перевыборов...
 
  Но и у Петровича Малого, был и свой персональный изъян... Посильнее того, что порой из за полотенца на шее - его принимали за полового из ближайшей чайной...
  Ревизор Юрий Честной как то обнаружил в Музее крупную недостачу...
 
 
  Мысли
 
  Если исходить из той логики, что если в деятельности правительства Гунявого что то не всегда выходило и получалось должным образом, то это как бы компенсировалось ТЕМ что у него получалось и выходило, то тогда жизнь в Городе на Реке вроде как была вполне сносной. По представлениям правительства обожавшего слово ОТКАТ.
  А что НЕ получалось?
  Снабжать народ лекарствами, про который Гоголь устами одного из персонажей Мертвых душ, сказал - МРУТ КАК МУХИ? Не получалось.
  Зато по количеству стрип-баров и казино - на душу народонаселения правительство (обожавшее слово ОТКАТ) - перевыполнило все показатели по сравнению и с 1913 годом и со всеми остальными вместе взятыми. Так что - не все было так уж плохо - с лекарствами лажа, зато с казино и стриптизом - полный о-кей!
 
 
 
 
  В желтом доме, где сидел со своими друганами Гунявый, при царях-горохах была школа, где растили хорошеньких девоцек... Девоцки эти в свое время оценно пондравились революционным военморам, да так пондравились, что главный свой штаб-сходняк решили они устроить прям у девоцек... С той поры штаб-сходняк там и обосновался. Девоцек только из пеньюаров переодели в более приличное и присадили их к компьютерным мониторам.
 
  А На речушке был другой домик. А в домике - две редакции. Одна - на втором этаже - была редакцией МАЛЕНЬКОЙ газеты. А другая - на третьем - редакцией газеты БОЛЬШОЙ. Только вот из редакции маленькой - выходили большие люди, а из большой - маленькие...
 
 
  Эпохи больших и малых злоупотреблений.
 
  Вообще - бывший до Гунявого начальником, почитался в Городе на Реке за некий памятник Большим заведомо несостоявшимся надеждам... На манер Лукича - этого вечно живого - неживого... Дело в том, что Прохфессор в бытность свою руководителем, олисестворял надежды сбыточные и несбыточные. Сбыточные - в смысле надежд братанов на большие откаты и заведомо несбыточные в смысле - остального народа на жизнь хорошую. И было то время - время Прохфессора - временем Больших надежд на большие злоупотребления.
  Но не дожил отец - основатель... Подкосило его...
  А Гунявый - этот дожил. И рожденный сказку сделать былью, вырастил время больших ожиданий в эпоху настоящих больших откатов и злоупотреблений...
  А народу, дабы не очень печалился по заведомо несбывшимся большим надеждам - устроил этакую игру, наподобие поля чудес - игру в возбуждение (с последующим непременным закрыванием) уголовных дел против своих друганов. Малышок, Затейник, Адмиралов-Инсулинский и прочие друганы Гунявого по очереди и вместе - то возбуждались уголовными делами (понарошку), то снова расхолаживались... И было при Гунявом время настоящее время больших сбывшихся и несбывшихся надежд с Прохфессором в виде неживого памятника реформам... Прям как у реввоенморов, у которых тоже памятник был - вечно живой и в тоже время неживой.
 
  300
 
  Реформы вообще затевались только для того, чтобы воплотить мечту о манне небесной в применении к физическому понятию об откате. Прохфессор и его друганы - Чубец, Игрец и Явло с Макаронами - были напрочь лишены мистических иллюзий и в манну небесную верили в соответствии с материальным представлением о мирозданьи. И экономику представляли по Ломоносову-Лавуазье - мол, где убавится, там столько же прибавится... И наоборот.
  Поэтому, не веря в чудо небесное - верили всегда в одно - В ОТКАТ....
  А для постоянного и верного ОТКАТА нужны были ИН-ВЕС-ТИ-ЦИИ...
  Было одно дельце - типа быстрой дороги, а ля Тэ-Же-Ве Тран Гран Витесс- но так сложно в желтом домике мог говорить только Ардашевский-Дворянинов... Поэтому, может, от отсутствия французской культуры - гранд витессы у нас и не прижились, оставив подле вокзала большой котлован надежд на большие откаты...
  Но исть то надо!
  Исть то надо, восклицали, щелкая зубами голодные до откату друганы...
  И тогда вспомнили про надвигающееся 300................
 
    Нерусский
 
  Нерусский был нерусским. И это естественное от рождения данное ему леонкаранскими родителями качество не только определяло его - нерусского жизнь, но и по третьему закону Ньютона, экстраполируемому на социум - определяло и всю жизнь Города-на Реке.
  Нерусский в отличие от коренного, государство-образующего большинства питающегося выращенным на Мшинской картофаном, умел приспосабливаться. И ему было даже хорошо от того, что он нерусский. По крайней мере - не хуже государство-образующего большинства, питающегося выращенным на Мшинской картофаном.
  Папаша нерусского, служивший в стройбате еще при Леониде Ильиче (но всем рассказывавший, что служил в десантных войсках) - еще в армии привык к тому что хоть он и чурка "ованный - еванный", но в отличие от государство-образующего большинства, питавшегося в армии перловкой, не мерз в водопроводной траншее с лопатой и ломом в окоченелых руках, а трескал тушонку со сливочным маслом при батальонной хлеборезке, куда сразу попал в отличие от хавающего перловку большинства - причем попал туда как верный ленинец попадает в партию, то есть - по убеждению. Потому как и отец нерусского, и его дед и прадед - были убежденными сторонниками того единственно-правильного учения, о том, что в теплой хлеборезке рядом со сливочным маслом - куда как лучше, чем в холодной траншее с заскорузлым ломом в руках! И вера в это единственно правильное учение - всегда вела и поддерживала весь род нерусского, материально компенсируя ему моральные издержки чурки "ованного-еванного".
  Покуда антиподы нерусского - племя беложопых - мерзли в траншее, перекатывая в окоченелых руках заиндевелые ломы и кайла, нерусский тем временем в чуланчике, что рядом с хлеборезкой, нажравшись тушонки и сливочного масла, перекатывал в руках прелести теплой Наташки - дуры из беложопого племени государство-образующих...
  Нерусский хорошо усвоил уроки своего отца, и едва достигши половозрелого возраста, твердо уверовал в единственно правильное и всепобеждающее учение о том, что так как государство-образующее большинство сильно ненавидит все хлебные места, и предпочитает мерзнуть в траншее с ломом в руках, предоставляя право охранять сливочное масло представителям любой другой нации, а как следствие этого свойства национальной натуры своей - беложопое племя еще и делегирует этому любому другому и рутину осязания белых прелестей многочисленных наташек, то усвоивши это, нерусский покинул родную Леанкорань и направился в Город - на - Реке.
 
  Питающиеся картофаном.
 
  Маленький корабел перед тем как сгинуть в абсолютном никуде, успел сделать государство-образующему беложопому большинству один большой-пребольшой фэйвор. Маленький корабел разрешил беложопым садить на мшинских болотах картофан. И даже имел мысль, подобно своему однофамильцу и предшественнику - Великому корабелу, тому, что перетащил в болота дельты Реки все дееспособное Московское население, тоже перетащить жалкие остатки потомков этого населения но теперь уже в другие болота - что в ста верстах южнее... Перетащить и позволить им там городить огороды, заниматься бортничеством и собирательством... Назад в пещеры - так сказать... От высоких технологий военного кораблестроения - к первобытному обычаю древних...
  Маленький корабел был в этой своей изобретательности - великим деволюционером. И пресловутые Пол-Пот с Иенг-Сари в их социальных экзерсисах по абсолютным величинам деволюции - в сравнении с Маленьким корабелом были просто детьми, потому как камбоджийцам назад в пещеры было возвращаться не как нашим землякам от высокоточных станков с программным управлением и атомных электростанций, а гораздо ближе... Пол Пот загнал своих обратно на деревья, когда они еще не так далеко от этих деревьев успели уковылять. А Маленький Корабел загнал население на огороды от электронно-вычислительных машин четвертого поколения...вынудив кандидатов и докторов разных наук не просто копаться мотыгой, но пройти весь унизительно каторжный процесс преобразования природы - осушение болот, вырубку лесов, корчевание пней, возделывание огородов и тд и тп - все по этапам истории первобытно-общинного общества. И при этом еще Маленький Корабел порадел за то, чтобы быдло, питающееся картофаном, никаким образом не маячило перед глазами. Сам Маленький Корабел с сатрапами - отдыхал на Северном направлении, а государство-образующее большинство беложопое - загнали за сто километров на юг. И теперь, чтобы возделать поле картофану, чернь была вынуждена часами давиться в скотовозах, таща и волоча на себе всякую хозяйственную дрянь.
  Нерусскому человеку этого не понять.
 
 
  Лурьи.
 
  Журналистика в Городе на Реке была представлена многочисленными лурьями. Лурьи были на радио, в газетах, на телевидении, в тусовках... Они присваивали друг-дружке звания и премии, хвалили друг-дружку, друг на друга ссылались и цитировали. И вся журналистика лурьев сводилась к одному - к бесконечной констатации того факта, что раньше - при царе - Город на Реке был ого-го!

Метро
 
  Большой корабел при всем неровном дыхании своем к другу Ляксашке, все же
  драл его нещадно. И не то чтобы за откаты от негоциантов и бояр за поставки пушек и сукна в армию и во флот, но драл за то, ежели пушки были плохими, а сукно гнилым... Как говорится, не за то батька сына драл, что тот играл!
  А вот начальника строительства городского метро - неполного тезку того самого Ляксашки - драть было некому. В Городе на Реке почему то считалось, что новый Ляксашка - большой в метростроении спец и на дуде игрец.
  А иллюзия того, что новый Ляксашка был дока в подземном строительстве строилась на том, что новый Ляксашка обладал неким сакральным знанием, что само понятие метро как бы восходит к словосочетанию Банкет в Метрополе... Новый Ляксашка умел распорядиться, чтобы красиво и вовремя накрыли стол и все такое прочее. А от того, ему и разрешили руководить теми деньгами, что Город на Реке отвалил на восстановление размытого болотом метро...
  И щуку, как говорится - бросили в реку...
  И только городские лурьи потом десять лет все писали, да писали в газетах - какая коварная попалась возглавляемому новым Ляксашкой ведомству - необузданная подземная стихия. Такая необузданная, что даже такое сакральное знание, что метро - происходит от словосочетания Банкет в Метрополе - и то не помогало. И лурьи писали все десять лет про стихию, полагая, что информация про подземные реки - заменит питающемуся картофаном со Мшинской народу - транспортные услуги несуществующего метро.
  А новый Ляксашка оправдывался - де тендер не тем уступили...
  А у лурьев и ума не хватило чтобы переспросить - а зачем тебя дурака поставили над городскими деньгами, чтобы ты тендеры не тем уступал?
  А те самые НЕ ТЕ, кому тендер достался - очень хорошо проставились банкетом в Метрополе. И слово откат - тоже очень хорошо по русски произносить научились...
 
 
  Нерусский и этиль-метиль
 
  Приехав из Леонькарани в Город на Реке, Нерусский принялся заниматься бизнесом. Многочисленные родственники помогли со средствами производства, помещениями, оборотным капиталом и рабсилой.
  В гаражах, что сразу за пустырем и железнодорожными путями - дядя Ахмет выделил Нерусскому пустой бокс, куда сразу завезли две синие бочки с метилом и полсотни ящиков с немытыми бутылками. За кастрюлю вареной картошки - Нерусский нанял двух представителей государство-образующей нации, один из которых некогда был начальником лаборатории высокотехнологических процессов, а другой - редактором научного журнала Новости органической химии...
  И процесс пошел.
  Два раза в сутки к гаражу подъезжал дядя Ахмет на своей ржавой "шестерке" и сверкая в улыбке всеми тридцатью двумя золотыми фиксами, пенделями подгонял государствообразующих, чтобы те быстрее грузили ящики с разлитой по бутылкам спиртосодержащей жидкостью.
  Потом дядя Ахмет отвозил ящики своим рабыням - Наташкам - бывшим женам ученого и редактора, которые теперь днем торговали в ларьках дяди Ахмета, а вечерами делали минеты ему и многочисленным его родственникам из Леонкарани.
  Процесс шел...
  Мерли от метила государствообразующие...
  А когда менты, принимая у дяди Ахмета мятые рубли, укоряли его, мол чего же ты, Ахмет, разливаешь метил - надо то разливать - этил, дядя Ахмет ухмылялся тридцатью двумя золотыми фиксами и приговаривал, - ай, да какой тэбэ рюсский разница - этиль-метиль?
  И процесс - шел своим чередом.
  Нерусский разливал - дядя Ахмет отвозил - Наташки торговали - государствообразующие питающиеся картофаном - покупали, выпивали и помирали... А на освободившиеся жилплощади из Леонкарани прибывали новые родственники дяди Ахмета....
 
  Вечером - на квартиры звали Наташек....
 
 
To be continued